ЖИВОПИСЬ. Часть II за 500
Одной из ключевых работ по истории искусства эпохи Возрождения стал труд Джорджо Вазари «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» (1550 – 1568). Вазари собрал 178 биографий современных ему итальянских художников, скульпторов и архитекторов.
Приводим дальше три цитаты из собрания Вазари и просим вас назвать имена тех, о ком идет речь?
-
Говорят, что, когда в молодости еще жил у Чимабуэ, он изобразил как-то на носу одной из фигур, написанных Чимабуе, муху столь естественно, что когда мастер возвратился, дабы продолжить работу, он несколько раз пытался согнать ее рукой, думая, что она настоящая, пока не заметил своей ошибки.
-
Словом, манера Леонардо понравилась больше любой другой им когда-либо виденной, и он принялся за ее изучение и в меру своего понимания и своих сил стал ей подражать все больше и больше, хотя и с большим трудом преодолевая манеру Перуджино. <…….> и хотя многим и кажется, что он его превзошел в нежности и некоей природной легкости, тем не менее он никогда не мог сравняться с ним в отношении особой потрясающей глубины мысли, служившей фундаментом его искусства, во всем его величии. Если же в чем-либо к нему и приблизился больше, чем любой другой живописец, то это преимущественно в прелести своего колорита.
-
И вот, взяв яйцо, все эти мастера пытались утвердить его стоймя, но никто способа не нашел. Когда же сказали , чтобы он это сделал, он изящно взял его в руки и, ударив его задком о мраморную доску, заставил его стоять. Когда же художники подняли шум, что и они также сумели бы сделать, ответил, смеясь, что они и купол сумели бы построить, если бы увидели модель и рисунок.
Узнать ответ
-
Говорят, что, когда Джотто в молодости еще жил у Чимабуэ, он изобразил как-то на носу одной из фигур, написанных Чимабуе, муху столь естественно, что когда мастер возвратился, дабы продолжить работу, он несколько раз пытался согнать ее рукой, думая, что она настоящая, пока не заметил своей ошибки.
-
Словом, манера Леонардо понравилась Рафаэлю больше любой другой им когда-либо виденной, и он принялся за ее изучение и в меру своего понимания и своих сил стал ей подражать все больше и больше, хотя и с большим трудом преодолевая манеру Перуджино. <…….> и хотя многим и кажется, что он его превзошел в нежности и некоей природной легкости, тем не менее он никогда не мог сравняться с ним в отношении особой потрясающей глубины мысли, служившей фундаментом его искусства, во всем его величии. Если же Рафаэлю в чем-либо к нему и приблизился больше, чем любой другой живописец, то это преимущественно в прелести своего колорита.
-
И вот, взяв яйцо, все эти мастера пытались утвердить его стоймя, но никто способа не нашел. Когда же сказали Филиппо [Брунеллески] , чтобы он это сделал, он изящно взял его в руки и, ударив его задком о мраморную доску, заставил его стоять. Когда же художники подняли шум, что и они также сумели бы сделать, Филиппо ответил, смеясь, что они и купол сумели бы построить, если бы увидели модель и рисунок.