Курсы и лекции
по искусству и культуре
по искусству и культуре
Автор статьи — Владислав Статкевич, сотрудник отдела западноевропейского изобразительного искусства Государственного Эрмитажа, хранитель фламандской живописи.
Статья приурочена к онлайн-курсу «Виноваты звёзды: астрономия и астрология»
Якоб Йорданс (1593–1678) – выдающийся фламандский художник эпохи барокко, наилучшим образом демонстрирующий развитие этого стиля в Антверпене. Йорданс долгие годы провел в мастерской самого известного фламандского живописца XVII века Питера Пауля Рубенса, после смерти которого в 1640 году, по сути, стал самым влиятельным и плодовитым мастером Южных Нидерландов. Блистательная широкая манера письма, динамичные композиции и радостное жовиальное чувство его картин привлекало многих ценителей искусства на протяжении столетий, порой затмевая, по словам Александра Николаевича Бенуа, даже блеск славы Рубенса:
«Встретится немало людей, для которых Йорданс стоит выше Рубенса и которые находят, что он цельнее и сильнее его как живописец» и действительно, некоторые картины Йорданса «прекрасны в чисто живописном отношении, так сочно они писаны, так звучны их краски, такое впечатление богатства и силы они производят. Если же и следует ставить Йорданса ниже Рубенса, то только потому, что душа Йорданса была грубее, проще. Недаром на старости лет ушёл он от главной основы культуры своей родины — от тонкого иезуитского католичества и перешёл в протестантство. В нём жила та простодушная искренность, которая не мирится с тайными компромиссами, которая не понимает всех изощрений религии, пожелавшей высшую мистику примирить с житейскими неизбежностями».
А. Н. Бенуа. Путеводитель по Картинной галерее Императорского Эрмитажа (1910)
Однако А. Н. Бенуа не вполне справедлив, и пусть Якоб Йорданс и не владел латынью и древнегреческим, он был неплохо образован, с легкостью писал по-французски и был знатоком не только Священного Писания, но и многих других религиозных сочинений, входивших в круг чтения набожного христианина XVII столетия. Не был чужд мастер и сюжетов из классической мифологии, и даже астрологическим представлениям, о чем мы и поговорим в этом материале.
В 1618 году Якоб Йорданс приобрел дом в центре Антверпена, а в 1630-е годы художник покупает еще несколько зданий, которые в 1639 году были им кардинально перестроены. Обновление коснулось многих функциональных частей: три дома были объединены в единое здание, помещения их были значительно расширены, и в них Йорданс устроил свою мастерскую. Был обновлен и художественный облик построек. Йорданс опирался на опыт Рубенса, превратившего свое жилье в настоящий манифест нового стиля, отсылающего к лучшим архитектурным образцам итальянского барокко. Благодаря перестройке дом Йорданса обзаводится новым декором, объединяя все части под общим парадным фасадом. Центральная часть здания выделяется сложной изгибающейся аркой и двумя пилястрами, разделёнными каменными блоками, что добавляет изменчивой игры света и тени и живописности решению основного фасада. Тщательно было продумано и внутреннее убранство дома, Йорданс разработал целые живописные циклы для разных помещений своего жилища. Так, в зале для приемов, именуемом Галереей Психеи, были представлены полотна мастера на мифологические сюжеты, связанные с историей любви Амура и Психеи. А в двух покоях в задней части дома находилась серия, показывающая аллегории двенадцати месяцев и их зодиакальные знаки.
После смерти Йорданса и разорения художественного ансамбля его антверпенского дома судьба этих двенадцати работ была неизвестна, но в конце XVIII – начале XIX века они вновь возникли на художественном рынке. В 1802 году их осматривает помощник Жана-Франсуа Шальгрена, французского архитектора эпохи Наполеона Бонапарта. Он понимает художественное значение картин фламандского мастера. Более того, в это время ведутся работы по обустройству помещений Сената в Люксембургском дворце в Париже. Сенат Франции примет решение о приобретении серии (на её покупку будут выделена четыре с половиной тысячи франков!), и она украсит свод Восточной галереи Люксембургского дворца, в которой в то время располагался открытый публике художественный музей. В наши дни в галерее, где экспонируется серия, находится музейная библиотека.
Этот цикл картин кисти Якоба Йорданса – подлинный шедевр его декоративной живописи, сочетающий в себе и прекрасное понимание темы, и умение мастерски вписать произведение в архитектуру, для которой он был задуман. Йорданс демонстрирует яркие, подчёркнуто динамичные композиции, показывая свои фигуры в сложнейших ракурсах. Его решениям подчас свойственен театральный или даже иллюзионистический эффект. Художник всегда учитывает, что зритель будет наблюдать произведения с довольно большой дистанции снизу вверх, умело обыгрывая это. Зритель лицезреет то прекрасные пятки богини, то пухлые формы путти, то натруженные мускулы Геркулеса, словно проникая в жизнь обитателей Олимпа и украдкой наблюдая за ней.
Аллегории месяцев сочетают изображение античных божеств и героев и зодиакальные знаки. Богиня плодородия Кибела держит одной рукой рог изобилия, а в другой у неё находятся весы. Она олицетворяет месяц урожая – сентябрь, а её фигура как бы балансирует между пространством картины и зрителя, добавляя ассоциации с неустойчивым знаком Весов. Октябрь представлен одной из излюбленных Йордансом тем – Вакханалией. В 1640-е годы из его мастерской вышла целая череда подобных полотен. На картине молодой сатир несёт опьяневшего наставника и спутника Диониса – Силена, за ним появляется фигура менады, держащей бубен. Октябрь – время нового урожая молодого вина, таящего и силу, и опасность. Как пишет голландский поэт этого времени Даниэль Хейнсий в своей «Похвале Вакху», дары бога виноделия стоит принимать с осторожностью, их умеренное потребление дарует здоровье и жизненную силу, но чрезмерность вредна и способна погубить. Знак скорпиона напоминает об этих опасностях: Йорданс изображает зодиак лишь в орнаментальной рамке из виноградных лоз, рогов изобилия и маскаронов игривых сатиров, указывая, что сколь бы весел не был праздник и хмельно молодое вино, октябрь приносит холода, болезни и скорую зиму. Ноябрь олицетворяет коварный кентавр Несс, похищающий возлюбленную Геракла – Деяниру. Колчан, наполненный ядовитыми стрелами, напоминает о созвездии Стрельца.
На аллегории Декабря нимфа Адрастея доит козу Амальтею, обозначающую астрологический знак Козерога. В изображении обнаженного тела нимфы Якоб Йорданс демонстрирует блистательное умение передать изгибы полнокровного женского тела. Нимфа поджимает под себя ноги, полулежа на горном уступе, а её фигура обращена к зрителю манящими розовыми ягодицами. Эротизм этого образа трогал умы публики и многие годы спустя его появления. В 1907 году во французской прессе гулял анекдот о том, что один из молодых парижских журналистов был арестован за оскорбление хороших манер, так как вместе с приятелем рассматривал репродукцию этого произведения Йорданса. Январь – холодный месяц осадков и ветров. Образ Водолея представлен художником в центре композиции. Он вполне традиционен, это юноша, выливающий воду из кувшина, а в маскаронах обрамления мы замечаем раздувающие щёки лица – аллегории ветров. Февраль – ещё одно чувственное изображение, Венера и её сын Купидон совершают путешествие на стремительно проносящихся по глади воды рыбах. Суровые ветры раздувают полупрозрачную ткань, едва удерживаемую Венерой.
Весна – прекрасное время обновления природы, когда после зимы вновь можно вернуться к привычным занятиям. Март Йорданс показывает фигурой Марса: бог войны вновь готов ринуться в бой, он заносит меч над головой, перепрыгивая с одного каменного уступа на другой. Во второй своей руке он держит факел. Художник демонстрирует экспрессивный прыжок воина, выстраивая композицию по диагонали. Он показывает разлет мощных мускулистых ног Марса, а рядом с ним примостился молодой пастушок, который вывел стада после зимы и теперь играет на арфе. Фигура его написана Йордансом так, что одна из ног буквально свешивается в пространство зрителя. Выглядывающая из-за его спины овца и бараньи головы по углам рамы указывают на зодиакальный знак Овна. Телец и аллегория апреля представлены сюжетом похищения Европы, где Юпитер в образе мощного быка стремительно уносит несчастную красавицу, с трудом успевающую ухватиться за его рог. Цветущий май, время пылких любовных признаний и томных желаний. Его олицетворяет колесница Венеры. Обнаженную красавицу, развевающую над собой алый плащ, окружают пухлый Амур и два путти, тянущих колесницу и напоминающих о знаке Близнецов. Это Кастор и Поллукс, превращенные в это созвездие, они осыпают землю цветами, провозглашая триумф приходящего тепла.
Месяц июнь и знак рака показаны через историю Фаэтона, напоминающую нам об опасностях солнца. Чрезмерно уверенный в себе юноша срывается с колесницы Гелиоса, а зодиакальный знак мы можем заметить лишь в обрамлении изображения. Июль олицетворён фигурой Геркулеса, шкура немейского льва небрежно наброшена на плечо. В руках он держит яблоки из сада Гесперид, которых он покорил. Всё здесь говорит о процветании и львиной мощи, а снопы пшеницы в руках юноши рядом указывают на время жатвы и кульминацию сельских работ. И, наконец, август и Дева представлены Церерой, в руках её сноп пшеницы и серп, а в колесницу запряжены змеи. В подобной иконографии богиня изображалась неоднократно, в частности на известной серии гравюр, показывающей олимпийских богов в архитектурных нишах и выполненной по рисункам известного итальянского художника эпохи маньеризма Россо Фьорентино.
Работам цикла из Люксембургского дворца Якоба Йорданса безусловно предшествовала сложная подготовительная работа. Известно также несколько более поздних рисунков мастера, которые исследователи идентифицируют как аллегории месяцев. В собрании Эрмитажа это лист 1657 года – «Аллегория марта». По всей видимости, он связан с неосуществленным проектом серии шпалер. На рисунке рукой мастера написан стих об опасностях ранней весны: «Долгожданный Март прибывает верхом на Овне и поражает своим хвостом множество больных органов. Дующий Борей вызывает зубную боль, ревматизм и лихорадку, которые причиняют людям страдания». Март предстает как прекрасный юноша, сидящий на зодиакальном Овне. Его сопровождает вооруженный мечом Марс, именем которого назван месяц, и аллегорическая женская фигура Времени с песочными часами на голове. В небе – летящая фигура Борея, северного ветра. Их свиту составляют те несчастные, о которых говорится в стихотворении, пораженные весенними болезнями. В 1981 году был опубликован и ещё один лист, подтвердивший возможность существования подобной серии шпалер – аллегория апреля. Как и в случае с картиной Йорданс избирает для изображения сюжет похищения Европы. Ее обнаженную фигуру мы видим в центре верхом на быке, композиционно два листа построены очень сходно. Европу окружают нимфы, позади нее идет Флора с букетом и пузатые сатиры, дети лесов, напоминающие об апрельском буйстве зелени и пробуждении природы.
Якоб Йорданс не был художником, которому была бы близка астрологическая мистика или тайные знания звезд. Однако он был человеком своей эпохи, с её любовью как к художественным циклам, так и к представлениям о влиянии положения небесных тел на человеческую жизнь. Об этом говорят зодиакальные циклы художника, демонстрируя нам всю сложность и многослойность барочной культуры, смело сочетающей и олимпийских богов, и астрологические знаки, и народные представления о сезонах, и театральность, и иллюзионистическую игру в одном художественном произведении.
