Курсы и лекции
по искусству и культуре
по искусству и культуре
Автор статьи — Анастасия Меньщикова, искусствовед, куратор DN online.
В истории искусств, как и в других дисциплинах, существует множество исследовательских подходов. Например, в направлении «Персона: история искусства в лицах» мы рассматриваем искусство через призму биографии художника. Ещё один возможный способ – попробовать увидеть события, явления и характеры в их взаимодействии с географией и локальными явлениями. Поэтому предлагаем погрузиться в мир Дега через развлекательное пространство, которое он часто посещал и изображал в своих работах.
Во второй половине XIX века среди парижской публики стал популярен новый тип увеселительных заведений «cafe-chantant» — кафешантан или, дословно, «поющее кафе». Их репертуар преимущественно состоял из сентиментальных и комических, порой откровенно непристойных песен.
Корни этих шумных заведений восходят к примечательному месту — Cafe des Aveugles («Кафе слепых»). Открывшись в 1731 году, оно славилось разнообразием публики: от мелких буржуа и чиновников до студентов и куртизанок. За вечерней трапезой посетители могли слушать музыку, исполняемую оркестром слепых.
Первоначально кафешантаны выглядели довольно скромно: песни исполнялись в виде импровизации в задней части кафе или подвале, а декорации сцены ограничивались расписным задником. Неизменным оставалось доступность места для представителей всех слоёв парижского общества и невысокие цены: к 1860-ым годам кафешантаны предлагали еду, напитки и песни рабочему классу и буржуазии в самых разных местах города, от забегаловок в Латинском квартале до концертных залов. Наиболее респектабельные и вместительные кафе, такие как Café des Ambassadeurs («Кафе послов») и Alcazar d'Été («Летний Альказар»), были расположены рядом с Елисейскими полями и большими бульварами.
Посещение кафешантанов было одним из любимейших развлечений Эдгара Дега. Лёгкая и порой вульгарная атмосфера кафешантанов забавляла и даже восхищала художника, предоставляя богатую почву для поиска новых сюжетов. Брат Дега, Рене, описывая свой визит в Париж 1872 года, вспоминал, что Эдгар сначала повёл его смотреть знаковые места осады Парижа, а затем в кафешантан на Елисейских полях, чтобы послушать «песни для дураков, такие как песня подмастерья-каменщика и другие абсурдные глупости». А спустя десять лет в переписке с художником и коллекционером Анри Лёролем Дега советовал:
Однако можно предположить, что не только разнообразие типажей и характеров привлекало внимание художников в кафешантанах. Во второй половине XIX века благодаря техническому прогрессу перед художниками открылось огромное разнообразие мест, качественно отличных от виденных ими ранее. Так, яркое и практически повсеместное электрическое освещение частных и общественных пространств Парижа, распространившееся с 1878 по 1882, трансформировало опыт горожанина и художника, породив образы городской среды, полные контрастов света и тени. Показательны гравюры Дега, изображающие интерьеры кафешантанов: шары газовых светильников отражаются в зеркалах, рифмуясь с всполохами света на лицах певиц.
Современник Дега, художник Эдуар Вюйар (1868-1940), обращаясь к образу кафе «Альказар», вовсе отказывается от изображения сцены. На картине чёрное небо и марево силуэтов за столами контрастирует с резким белесо-желтоватым горением фонарей. Кроны деревьев резко очерчиваются идущим снизу и просвечивающим сквозь нефритовую листву освещением, создавая почти мистическое впечатление.
Примечательно, что долгое время сценические костюмы, пантомима и танцы в кафешантанах были законодательно запрещены. Дело в том, что на протяжении всего существования они конкурировали с театрами: расцвет первых приходился на период кризиса вторых. Поэтому государственный патронаж над театрами ограничивал средства сценической выразительности и жанровое разнообразие кафешантанов. Однако в 1867 году в кафе «Эльдорадо» нарушили запрет, показав отрывки из произведений Корнеля и Расина. Событие получило одобрение публики и поддержку прессы, и внезапно закон просто отменили. Сцена кафешантанов стала доступна для сценического буйства фокусников, марионеток, акробатов, клоунов, танцоров, певцов всех мастей и даже дрессированных животных, например, боксёрских кенгуру.
В книге «Le Café Concert» («Кафе-концерт»), вышедшей в 1893 году, на литографиях Анри де Тулуз-Лотрека и Анри-Габриэля Ибельса воплощены портреты типичных завсегдатаев и артистов кафешантанов: мещан с бокалами вина и сигарами, флиртующих кокоток, недоумённых прохожих, экспрессивных певиц…
Иллюстрации сопровождают текст Жоржа Монторгейля, который одинаково красочно манифестировал как достоинства, так и недостатки кафешантанов:
«Ибо это странное смешение, которое, возможно, не похвально с точки зрения чистого вкуса, но разве стоило брать Бастилию и гибнуть на баррикадах за свободу, если бы нельзя было любить сильнее то, что любишь, чем то, что не любишь, не отчитываясь перед мрачными ригористами?
Триумфальный факт, вопреки всем филиппикам: люди набиваются в эти огромные залы, где коричневая подслащённая вода мазагранов, водянистая пена из пивных кружек и потягиваемый вишнёвый ликёр — кстати, всё реже раздаваемый — окружены весёлыми фанфарами и оркестровыми аккордами. Популярность этого настолько растёт, что кажется, будто Расин окажется вторым после кафе-концерта…»
Тереза (настоящее имя — Эмма Валадон), упомянутая в воспоминаниях Дега, была одной из первых певиц, которые прославились благодаря своим пародиям на сентиментальную балладу в кафешантанах. Журналист Луи Вей, описывая концерт Терезы в кафе «Альказар», писал о потрясении, которое он испытал, пытаясь найти свободное место в переполненном прокуренном зале, где курили даже женщины. Описывая внешность Терезы, журналист одновременно испуган и соблазнен: у девушки обнаруживаются «негритянские губы» и «акульи зубы». Выступая, она не только поет, но разыгрывает песню, смело используя свои глаза, руки, плечи, бедра. Отголосок этих впечатлений можно увидеть на карикатурах Андре Жиля в сатирическом еженедельнике La Lune.
В 1867 году произошёл курьёзный случай: Тереза внезапно пропала с французских сцен. Пресса писала об усталости публики и «переизбытке Терезы». Однако действительная причина исчезновения певицы была более прозаична — ларингит. Через два года Тереза вернулась, причём триумфально: её новая песня «Les Canards tyroliens» («Тирольские утки») стала невероятно популярной. Забавная песенка про уток с имитацией кряканья йодлем на самом деле была посвящена теме свободы собраний.
Несмотря на развлекательный характер кафешантаны оставались связаны с трагедиями и надеждами своих артистов и публики. Певцы выступали в самых разных жанрах. Одна из главных муз Тулуз-Лотрека, Иветт Гильбер, была «diseuse» (монологистом) и исполняла драматические или комические песни в речитативе. Терезу считали «chanteuse à voix» (певицей с голосом, то есть с вокальными данными) и «excentrique» (персонажем бурлеска, который смешивал жанры и использовал комическую внешность, язык тела или костюм). А Эжени Бюффе воссоздавала образ «la pierreuse» (уличной девицы), подражая в выступлениях их одежде (рваный фартук и красный шарф) и манере поведения.
Когда к 1880-ым годам начал развиваться ещё один вид популярных развлечений — мюзик-холл, предлагающий более монументальные пространства для выступлений и эстрадных номеров, кафешантаны начали постепенно терять популярность. Но жанр «chanson réaliste» (дословно «реалистичная песня»), зародившийся на сценах кафешантанов, мюзик-холлов и кабаре, продолжал развиваться и в XX веке. В сатирической и часто игриво-развлекательной манере певцы повествовали о потерях и безнадежности жизни парижского рабочего класса и маргинального мира.
